1919 год, 16 января. В этот день вышел первый номер нашей газеты, получившей название «Коммуна». Вот что было написано в ее 7 номере от 20 февраля 1919 года:

Работа по организации спорта среди учащейся молодежи гор. Ефремова, задержавшаяся из-за неблагоприятной погоды, в настоящее время возобновилась.

На состоявшихся под руководством тов. Д. П. Якушева двух собраниях представители всех школьных кружков и организация постановили немедленно приступить к устройству катка на пруду, предоставленном Отделом Городского Хозяйства. Каток будет бесплатным для тех учащихся, которые содействовали устройству его…

12 февраля все школы предоставили списки учащихся (мальчиком и девочек) в возрасте 12 лет и старше, желающих обучаться лыжному спорту…»

В этом же году газета меняет свое название. «Красный пахарь» (так она теперь называется) 19 сентября во втором номере пишет:

… приняты меры к срочной разработке лесных отводов в нашем уезде. Лесной комитет рассчитывает успешно справиться со снабжением жителей дровами на предстоящую зиму…»

Летом 1921 года газета вновь переименовывается. Теперь она называется «Плуг и молот». В номере 15 мы читаем:

Работа в наших канцеляриях пала окончательно. Нужно ее поднять во что бы то ни стало. Служащие Управ. Нар. Связи в этой области принимают кое-какие меры. По-видимому, они поняли, что дальше так продолжаться не может. На заседании членов Управления от 10 июня вынесено постановление предложить всем членам Управ. Нарсвязи являться на работу в установленные часы без опоздания…»

По Ефремовскому уезду опять развивается бандитизм. «Работают» опять остатки цыганских банд, тех самых банд, которые зимой были частью разогнаны, частью перебиты гражданами Березовской волости.

Теперь опять следует кража за кражей, налет за налетом. Есть и убийства. Цыгане «связываются» с населением и благодаря тому, что местные сельские и волостные власти смотрят на это «сквозь пальцы», обделывают свои делишки…»

Первого сентября 1930 года газета вновь выходит под новым названием – «По ленинскому пути». Вот что пишет она:

При деревне Кобылинке в апреле 1980 года организован колхоз «Путь Социализма». Колхозники не справляются с работой, потому что нет никакого руководства. Правление слабо. Председатель Карпов систематически пьянствует. Он имеет дело с самогонщиками, напившись ходит по деревне и безобразит. Всех отталкивает от колхоза и возмущает колхозников…

… В колхозе организована дет-площадка; на нее не обращают внимания, не обеспечивают продуктами. Карпов издевается над руководительницей и пристает к ней. Колхоз накануне развала. Требуем срочного предания суду Карпова и присылки взамен его хорошего председателя. Панова, Потапов, И. Фурлетов, П. Фурлетов».

22 апреля 1962 года выходит в свет первый номер газеты «Заря коммунизма». Вот выдержки из этого номера:

«Хозяйства Ефремовского управления – основные поставщики важнейших сельхозпродуктов в Тульской области. Они должны продать государству хлеба 46.570 тонн, сахарной свеклы – 294.430 тонн, мяса – 11.528 тонн и молока – 45.730 тонн…

Резко расширены посевы кукурузы и доведены до 63.031 га, в том числе на 16.215 га эта культура будет возделываться на зерно. 5.277 га отводится под сахарную свеклу на корм скоту.

В этом году хозяйства серьезно занялись вопросами обеспечения себя семенами гороха и бобов с тем, чтобы в дальнейшем эти культуры могли занять достойное место в кормовом рационе всех животных…»

С 1992 года газета называется «Заря». В номере 17 от 5 февраля 1994 года она пишет:

Ефремовцам предоставлена возможность в эти февральские дни отведать окрошку со свежими овощами. В продаже появились тепличные огурцы. За 1 кг – 6600 рублей».

И уже в сентябре 2008 года у газеты вновь меняется название – «Заря. Ефремов».

Многое было за эти годы и в жизни страны, и в жизни газеты, многое менялось. Но, как прежде, остался творческий оптимизм коллектива редакции, желание сделать издание интересным, донести информацию до читателя беспристрастно и правдиво.
 

В прежние годы корреспонденты «Зари коммунизма» два дня в неделю ездили по району. И не было у нас такой деревушки, в которой бы не побывали, и не единожды. Добирались до самых отдаленных полей и скотных дворов.

На снимке: бригада журналистов на выезде. Слева направо: заведующий сельхозотделом Н. И. Титов, корреспондент В. В. Велуйтис, внештатный корреспондент И. С. Свирюгин, водитель Ю. Е. Фролов, фотокорреспондент А. С. Мордовский

По-разному относились к газете и ее сотрудникам руководители предприятий. Одни терпели их, как неизбежное «зло», другие всячески уклонялись от встречи, третьи даже заискивали, лебезили… Но были еще и четвертые.

Эти ничего не таили от корреспондентов, понимали, что это их работа, помогали собирать материал в газету и просто по-человечески дружили с нами. Сейчас к таким руководителям можно отнести А. М. Чурилова (ЗАО «Родина»), И. И. Трушкина (СПК имени Суворова), В. Н. Юшина (ОАО «Дубровский»), И. М. Кочеткова (СПК «Труд»).

А из тех, что были, кого уже нет, к сожалению, на свете, особо теплую память оставил Владимир Тихонович Щедрин, управляющий Кочергинским отделением совхоза «Сафоновский».

Фронтовик, инвалид, пришедший с войны, возглавил он колхоз в этом селе, один всю мужскую работу делал с негнущейся рукой – косил, скирдовал и т. д., и хозяйство его было лучшим в тогдашнем Октябрьском районе.

Оно и позже не теряло своих позиций, даже находясь в таком трудном совхозе, как «Сафоновский».

А Владимир Тихонович всегда был другом газетчиков. Хорошо их понимал, и сочувствовал, относился к печати так, как партия учила и душа подсказывала.

На снимке из архива: В. Т. Щедрин (в центре) с сотрудниками «Зари коммунизма» Н. И. Титовым и Ю. М. Саратовым


 

 

В. И. Ленин писал, что в газете на несколько работающих в ней литераторов должна быть целая куча авторов с заводов, фабрик и деревень. Родилось так называемое рабселькоровское движение, и наличие у газеты рабочих и сельских корреспондентов было ее главным достоинством.

Мне довелось знать кого близко, а кого нет, целую когорту внештатных авторов, настоящих энтузиастов печатного слова.
Захар Пашков, бывший милиционер, пенсионер из Иноземки. Его стихи, басни печатались в тульских сборниках, в «Заре коммунизма» он выступал очень охотно и со вкусом, печатался и в областных газетах.

Петр Каминский. Его жена, А. Г. Шепилова, была в годы войны и некоторое время после редактором нашей газеты. Петр Ефимович писал в газету не часто, но основательно, добросовестно, до последних дней своей жизни. И так благоговейно относился он к каждому выступлению в газете.

Илья Свирюгин. Ни один наш внештатный корреспондент не опубликовал в газете столько своих материалов, сколько он. Пенсионер из совхоза им. Красина, он каждое утро являлся в редакцию с новой рукописью, выезжал с нами в район.

Анатолий Рагузин. Этот замечательный, веселый и остроумный человек, директор Яндовской школы, не писал рядовых заметок, выступал в газете сравнительно редко, но с очерками, стихами, рассказами.

Запомнился мне и целый ряд других наших внештатных авторов. Откликавшиеся на все события С. Воронов, П. Гальянов, Е. Савенков, А. Кострикин, И. Данилов, замечательный краевед Д. Поваляев, К. Тимохина и другие.

А сколько появлялось молодежи, которой публикации и рекомендации нужны были для поступления в специальные ВУЗы. Теперь они работают в Москве и других городах России и ближнего зарубежья.

Теперь слово «рабселькор» давно забыто, к сожалению. Никто их не собирает ни на всероссийском, ни на областном уровне, и не отмечает их никак. Но люди, у которых одна, но пламенная страсть – печатное слово, никогда не переведутся.

Их и сейчас у нас немало. Будучи пенсионером, продолжает сотрудничать с газетой наш бывший сотрудник
 

  и другие, очень яркие, способные личности.

Никогда не зарастет тропа ограненных и взлелеянных строк в газету.
 

 

Эти слова поэта мог сказать о себе Григорий Ионович Князев. Родился он в Туле. Накануне войны два года редактировал ефремовскую газету «По ленинскому пути». А. Г. Каминская, работавшая в то время в редакции, вспоминала, как ответственно относился Григорий Ионович к работе и этого требовал от сотрудников редакции.

Говорил он всегда с глубоким знанием любого вопроса. При неудаче и промахе сотрудников тактично поправлял, заставлял поразмыслить над темой, подбадривал. Деловой был человек, настоящий журналист. Скромно одевался, много знал.

С его приходом в редакцию учрежден был сатирический листок «Тяп-ляп», куда помещались огрехи журналистов.

Князев знакомился с хозяйствами района, знал их руководителей, героев дня в промышленности и сельском хозяйстве. При обсуждении очередного номера газеты он тут же интересовался: кто как живет, у кого какие планы на будущее.

С приходом Г. И. Князева газета «По ленинскому пути», в числе лучших, в 1940 году, была представлена в павильоне «Печать» на Всесоюзной сельхозвыставке за активное участие в развитии сельского хозяйства.

Г. И. Князев был членом бюро райкома партии, активным лектором, владел английским языком, много читал, хороший товарищ и замечательный семьянин.

Мирное время нарушила война. Услышав страшную весть, все сотрудники газеты собрались в редакции, Князев сказал: «Наш долг – поднимать и организовывать людей на борьбу с врагом печатным словом, помогать людям выстоять и не растеряться перед лицом врага».

Вышел внеочередной номер газеты. Через месяц после объявления войны редактор и несколько сотрудников ушли на фронт.

Г. И. Князев прошагал дорогами войны от Москвы до Берлина, и День Победы встретил с чувством выполненного долга.
Он несколько лет служил в Германии, сменив оружие на мирное перо журналиста, редактировал дивизионную газету «За Советскую Родину».

Умер Г. И. Князев в 1952 году в возрасте 40 лет. Помнит о нем ветеран труда (завода СК) Э. П. Полякова и другие жители Ефремова.
 

 

 

 

 

 

 

 

Однажды зашел в сельхозотдел редакции довольно симпатичный дедок, видимо, дошедший уже до той черты, которую называют маразмом, и спрашивает:

- У вас редактор Дубровский?

- Дубровский.

- А это не тот, о котором Пушкин писал?

- Нет, - говорим, - это его внук.

- А! – сказал он, - я так и подумал.

И ушел, вполне довольный.

А я вот вспоминаю прошлое и ощущаю, что в чем-то они близки – пушкинский герой, лицо вымышленное, и наш бывший редактор Сергей Васильевич Дубровский. Кажется, что общего может быть? Сын хоть и небогатого, но помещика, гвардейский офицер и крестьянский парень из воловского села Ломовка, великодушный разбойник, этакий Жан Сбогар, Ринальдо Ринальдини или Робин Гуд российской глубинки и скромный труженик газетной нивы, просиживавший целые вечера в типографии над гранками и оттисками.

Но вот я отчетливо осознал, что было у них общего. Душевное благородство!

Этот человек не просто работал в газете, а служил в ней, как в храме. Этот рыцарь печатного слова верил, что оно может учить, воспитывать, организовывать, мобилизовывать массы, оказывать плодотворное влияние на производительность труда, дисциплину, внедрение передового опыта, помогать вытеснению из нашей жизни всего, что мешает строить коммунизм. Он действительно к штыку приравнивал перо.

И такое его отношение к делу проглядывалось на страницах газеты. Все эти бесконечные в те годы «почины», «методы», все кампании у нас всесторонне освещались, пропагандировались и т. д. Сам Сергей Васильевич очень был доволен, что с его подачи родилось в районе движение «За экономию на трактор» и некоторые другие.

И очень любил, чтобы были в газете острые критические статьи на производственные темы, о торговле, о быте. И мы без устали критиковали. Нельзя было трогать только милицию, врачей и учителей. Дабы авторитета их не подрывать. Особенно нравилось редактору, когда какого-нибудь начальника «поддевали». И когда после этого начинали сыпаться «громы и молнии», то Сергей Васильевич нас всегда защищал.

Помню, Юра Юриков вызвал недовольство директора сыродельного комбината В. Т. Волкова, человека, в общем-то, мягкого и доброго, и плохо бы ему пришлось, если б не поддержка Сергея Васильевича.

Однажды собрались тучи надо мной и Ю. М. Саратовым. Юрия Максимовича это мало волновало. Подполковник в отставке, военный летчик, он имел хорошую пенсию и готов был «хлопнуть дверью» в любую минуту. А вот меня перспектива вылететь с работы не радовала.

Собралось бюро горкома партии нас обсуждать, было уже ясно, чем закончится, но вступились за нас Сергей Васильевич и начальник сельхозуправления Василий Иванович Левыкин.

Не прощал Дубровский только непорядочности, ханжества, использования служебного положения в «шкурных» целях. Сам был примером бескорыстия, полного пренебрежения личными интересами.

Спервоначалу, глядя, как он медленно, как бы величественно шествует по улице, я думал, что это от важности.

- В саду, - говорит Мария Дмитриевна Дубровская, - я ему и взяться за лопату не даю, дома – гвоздя забить не разрешаю.

От щиколотки до колена левая нога его была сплошной раной, и она не заживала. Затянется слегка, но при малейшем усилии открывается опять.

- Каждый день утром и вечером я ее перебинтовывала, - рассказывает Мария Дмитриевна.

И так год за годом, десятилетие за десятилетием.

...Всего за несколько секунд при непрерывной очереди «вылетают» все патроны из автоматного магазина. И в эти секунды ствол шмайсера почти в упор был направлен в командира разведгруппы лейтенанта Дубровского. Дело было под Новосилем. Три дня разведчики охотились за «языком». И вот после нескольких часов ожидания у вражеских блиндажей представился случай взять его. Обратно бойцы уходили, отстреливаясь от всполошившегося врага и таща на двух плащ-палатках оглушенного фрица и истекающего кровью командира. Нога, бедро у него были буквально разворочены разрывными пулями.

Санитарный поезд. Затих перестук колес, короткие всплески сознания и, как из потустороннего мира, голос:
- Это какая станция?

- Волово, - отвечает, видимо, дежурный по станции, - нет ли у вас тут наших?

- Кажется, есть один.

- А как фамилия?

- Дубровский.

- Ой! Вася или Сережка?

И снова стук колес, и беспамятство, спасающее от невыносимой боли.

В госпитале, когда медсестры горстями сгребали с ран червей, главврач сказал:

- Этот мальчик безнадежен…

Действительно, мальчик. Было Сергею Васильевичу тогда всего-то 18 лет.

В Армию он пошел добровольцем, как только фашистов выгнали из Волово. Окончил курсы, и вот бои на Орловской земле. За короткий свой боевой путь лейтенант Дубровский награжден орденом Красной звезды и медалью «За отвагу». Остальные награды – медаль «За победу над Германией» и прочие придут потом, а пока он на нейтральной полосе между жизнью и смертью.

Он выжил. Говорил врач, что единственное для него спасение - это ампутация ноги.

- Нет. Если умру, то с ногой. Калекой быть не хочу.

Последняя операция. Чистили уже позеленевшую кость. Боль была такая, что очнулся от наркоза, вскочил. Дали большую дозу и довели операцию до конца. Год и три месяца продолжалось его лечение.

Вспоминает Мария Дмитриевна:

- Смотрим мы в окно: идет со станции молодой командир на костылях. Чей такой? Дубровский. Через некоторое время видим: он уже на одном костыле, потом с палочкой.

Сама Мария Дмитриевна была мобилизована в органы НКВД, служила в легендарном СМЕРШе. Однажды выполняла задание в тылу врага – в Смоленской области. Забросили ее туда самолетом.

- Парашют повис на березе, - вспоминает она, - прожектора по небу елозят, зенитки бабахают, а я вишу и не могу достать кинжал, чтобы обрезать стропы. Наконец, обрезала, упала на землю, кое-как стащила с ветвей парашют, спрятала его в промоине. Уже рассвело, и я поползла по направлению к церкви, как мне было сказано. Там встреча со связным.

Выполнив задание, Мария Челнокова (такая у нее была тогда фамилия) перебралась через линию фронта к своим. При встрече с теми, кто ее ожидал, от волнения, от всего пережитого, даже пароль забыла. Но они-то поняли все равно: своя девушка, одетая подпаском.

Сергей и Мария поженились в конце войны. Одно время жили в Восточной Пруссии, куда завлек его школьный товарищ. Сергей Васильевич с молодых лет писал стихи, печатал в местной газете, и там стал работать ответственным секретарем в редакции, но по семейным обстоятельствам пришлось вернуться в Волово.

Он был там редактором районной газеты, окончил партшколу. В 1962 году было создано так называемое территориальное управление, в которое входило четыре района: Ефремовский, Каменский, Куркинский, Воловский. А при управлении – газета «Заря коммунизма». С год еще издавалась городская газета «По ленинскому пути», потом их объединили.

Более двадцати лет редактировал нашу районную газету Сергей Васильевич Дубровский. Ему было присвоено звание Заслуженный работник культуры РСФСР, он имел большой авторитет в области. Наша «Заря» всегда занимала первое или, на худой конец, второе место в соревновании районных газет.

И все эти годы рядом с ним была Мария Дмитриевна, внимательный и строгий корректор. 3 февраля 1997 года С. В. Дубровский умер. За день или два до кончины сходил в горком КПРФ, заплатил партийные взносы, даже за месяц вперед. Он всегда был истинным партийцем.

А у Марии Дмитриевны 16 января в день 90-летнего юбилея газеты праздник двойной. Ей в этот день исполняется 85 лет. И мы от всей души поздравляем старейшую сотрудницу газеты, желаем ей долгих, счастливых, благополучных, ничем не омраченных лет. С немеркнущей памятью о Сергее Васильевиче. Как и у нас, кому повезло работать под его началом.
 

 

50 лет назад решили сотрудники нашей районной газеты ввести на страницах постоянный сатирический раздел, который бичевал бы острым словом бюрократов, волокитчиков, расхитителей собственности, плохих хозяйственников, лодырей и пьяниц.

И. К. Велигоцкий предложил название ему – «Юхналь подковывает». Это теперь мало кто такое слово знает, а тогда оно было довольно известно.

И вышла сразу досадная «накладка». Если б заглянули предварительно хотя бы в «Тихий дон» Шолохова, то узнали бы, что правильно не юхналь, а ухналь. Это специальный четырехгранный гвоздь, которым подковывали лошадей.

Ошибка, в общем-то, незначительная, тем более что в народной речи произносилось это слово и так, и этак. Но решили отказаться от этого названия. Стали изобретать новое. Надо было что-то такое «колючее» применить, что-то, «стружку» снимающее. В «рубанке» смешного мало, слово «рашпиль» посмешней, но не очень-то значительное. «Ежа» отвергли, а дикобразы у нас не водятся.

М. П. Евтехова осенило – «Ерш Красивомеченский»! Лучше не придумаешь. И указана рыбешка колючая, и местный колорит есть.
 

На первой заставке, под которой вышли впервые сатирические заметки за подписями К. Заклепкин и И. Седой, была нарисована боевая рыбка эта, которая, развернув колючки, шагала с сачком в руке. А в сачке болтался мужичок в обнимку с бутылкой, лез под стол испуганный чинуша, удирал лохматый стиляга в клетчатой рубахе и пегих узких брючках.

Потом заставка не раз менялась, но «персонажи» оставались в основном те же. До недавнего времени.

Писали «ершей» все сотрудники, и это расширяло их диапазон, «темы и вариации». Когда я поступил в редакцию в 1973 году, вел сатирический раздел заведующий отделом писем Р. М. Островский. У него был излюбленный прием – рифмованная проза на манер раешника с подписью: Иван Приметкин.

Часто писали в «Ерша» заведующий промышленным отделом веселый, остроумный Ю. М. Юриков, С. Радишевская, З. И. Еременко. Я работал в «письмах» и мне приходилось готовить к каждой субботе очередной выпуск. В области ценили и отмечали наш сатирический раздел. В 1974 году мы с Островским были награждены за него Дипломами Союза журналистов.

Прошло пять десятилетий, но «Ерш Красивомеченский» по-прежнему присутствует на страницах «Зари».